Пиво Речи Посполитой по труду Габриэля Жачинского.

Часть вторая: от Цереры к Doppel-Bier’у

По материалам труда Габриэля Жачинского (Gabriel Rzączyński, 1664–1737) — Historia naturalis curiosa Regni Poloniae, Magni Ducatus Litvaniae, annexarumque provinciarum… (Сандомир, 1721).

Введение: от мёда к зерну

В первой части нашего исследования мы обращались к сладкому и тягучему напитку, который высоко ценили в Речи Посполитой, — питному мёду. Воспетый поэтами и рекомендованный врачами, он был не просто напитком, но и частью культуры, застольных традиций, дипломатии и повседневного быта. Мы рассматривали его состав, разновидности, географию производства, стоимость и лечебные свойства, которые ему приписывали авторы прошлых столетий.

Теперь, продолжая путешествие по страницам «Historia naturalis curiosa» Габриэля Жачинского (1721), обратимся к другому напитку — гораздо более повседневному, но не менее важному для истории наших земель.

Это пиво — cerevisia.

Напиток, рождавшийся из зерна, воды, огня и человеческого мастерства. В отличие от питного мёда, производство которого зависело от доступности мёда и особенностей медоварения, пиво можно было варить из разнообразного зернового сырья. Развивались местные традиции пивоварения, а отдельные города и регионы приобретали известность благодаря своим напиткам.

Пиво производили в Гданьске и Кракове, Вильне и Орше, других городах Короны Польской и Великого княжества Литовского. Его употребляли в разных социальных слоях, продавали на местных рынках и перевозили по торговым путям.

Особенно интересно, что Жачинский рассматривает пиво не только как предмет торговли или застольной культуры. Он обращается к природе зерна, свойствам воды, региональным различиям, старинным мерам и ценам, а также к представлениям врачей о воздействии напитка на человеческий организм.

Для исследователя истории пивоварения этот труд — настоящий кладезь сведений.

В то же время необходимо учитывать характер самого произведения: Жачинский объединял собственные наблюдения, свидетельства современников и сообщения более ранних авторов. Поэтому приведённые им сведения относятся к разным эпохам, а исторические оценки и лечебные рекомендации не всегда соответствуют современным научным знаниям.

I. Плодородие зерна и расцвет пивоварения

Чтобы говорить о пиве, начнём с земли. Без неё не было бы зерна, а без зерна — традиционного зернового пивоварения.

В трактате XVIII, посвящённом зерну и пиву (De Frumento et Cerevisia), Жачинский описывает плодородие земель Великого княжества Литовского, включая исторические области Литвы и Белой Руси, часть которых находится на территории современной Беларуси.

По приводимым им свидетельствам, здешние земли отличались обильными урожаями и относительно невысокими ценами на зерно. Их плодородие автор образно сравнивает с владениями Цереры — античной богини земледелия и урожая [1].

Не ограничиваясь местным хозяйством, Жачинский обращается к международной торговле.

Со ссылкой на географический труд Блау [2] он сообщает о перевозках зерна и льна речными судами в Ригу и Кёнигсберг. Балтийские порты, включая Пилаву (современный Балтийск) и Мемель (современную Клайпеду), связывали внутренние сельскохозяйственные области с внешними рынками.

Речь шла о торговле крупными партиями продукции, для измерения которых использовали специальные портовые меры — ласты.

Особое внимание Жачинский уделяет Вильне. По его изложению, городские рынки изобиловали хлебом и зерном, а их запасов хватило бы для снабжения большого войска.

Белая Русь характеризуется как земля, богатая рожью, пшеницей, ячменём, овсом, коноплёй, льном и хмелем [7].

Последний заслуживает отдельного внимания: хмель был одним из важнейших ингредиентов многих сортов пива, придавая напитку характерную горечь и способствуя его сохранности.

Подобные описания изобилия встречались и у более ранних авторов. Так, Ян Анджей Красинский [6] сообщал об огромных хлебных караваях, продававшихся в Вильне: согласно его образному свидетельству, один каравай мог оказаться слишком тяжёлым даже для сильного мужчины.

Разумеется, такие сообщения нельзя воспринимать как точную сельскохозяйственную статистику. Но они показывают, какое впечатление богатство здешних земель производило на современников.

Изобилие зерна создавало благоприятные предпосылки для развития пивоварения, а речные пути и балтийские порты обеспечивали возможность торговли как сырьём, так и готовой продукцией.

II. Цены на зерно: сколько стоило сырьё для пива?

Один из самых интересных разделов труда Жачинского посвящён историческим ценам на зерно.

На основании приведённых им свидетельств можно составить таблицу стоимости различных зерновых культур в Гданьске и Пруссии.

Примечание: исторические меры объёма различались по местности и времени. Числовые сведения воспроизведены по материалам исследования и требуют сверки с соответствующими местами оригинала Жачинского.

Здесь важно сделать несколько оговорок.

Во-первых, приведённые цены относятся к разным историческим периодам. Например, сведения за 1405 год предшествуют созданию Речи Посполитой в 1569 году. Жачинский использовал более ранние материалы, чтобы показать историю местного хозяйства и торговли.

Во-вторых, денежные единицы не были постоянными по своему содержанию и покупательной способности. Марки, флорины и гроши нельзя непосредственно сравнивать между собой без учёта денежной системы конкретного времени и места.

В-третьих, ласт, модий и корец обозначали разные объёмы продукции, причём местные варианты мер могли существенно отличаться.

Поэтому таблица не позволяет напрямую вычислить единую среднюю цену зерна или достоверно сравнить её с ценами в других государствах.

Тем не менее она представляет значительный исторический интерес.

Мы видим, что зерно выступало предметом систематической торговли и оценивалось в крупных оптовых партиях. Особенно важны упоминания ячменя — одного из основных видов сырья для пивоварения.

Таким образом, сведения Жачинского помогают рассматривать историю пива не только с точки зрения рецептуры, но и как часть сельскохозяйственной и торговой экономики.

III. Пиво как продукт земли, воды и огня

В описании пива Жачинский обращается к античной традиции, связывавшей латинское название cerevisia с именем Цереры — богини земледелия и плодородия.

Это характерное для старинной учёной литературы этимологическое объяснение, а не установленное современным языкознанием происхождение слова.

Автор рассматривает пиво как продукт соединения воды, подготовленного зерна и хмеля, упоминаемого под латинским названием lupulus salictarius [11].

Он обращает внимание на разнообразие напитков: пиво могло различаться по вкусу, цвету, запаху, плотности и способности к хранению.

Особое место в рассуждениях автора занимает мартовское пиво.

Мартовское пиво: почему его ценили?

По представлениям, изложенным Жачинским, пиво, сваренное в марте, отличалось хорошей сохранностью.

Это объясняли состоянием зерна после зимнего хранения и условиями приготовления напитка. Предполагалось, что такое пиво получается более устойчивым, насыщенным и пригодным для длительного хранения.

Жачинский приписывает ему питательные и укрепляющие свойства [12].

Интересно, что традиция особого отношения к мартовскому пиву была известна и в других регионах Европы. Однако современные пивные стили и старинные названия нельзя автоматически считать полностью тождественными: технологии, состав напитков и значение терминов менялись со временем.

Пиво глазами врачей XVII–XVIII веков

Медицинские представления о пиве занимают в труде заметное место.

Жачинский приводит мнения авторов, считавших, что умеренное употребление пива способствует питанию и укреплению организма.

Некоторые из них даже утверждали, будто жители стран, где предпочитают пиво, физически крепче населения винодельческих регионов и реже страдают подагрой и хирагрой — заболеванием суставов кистей, которое в старинной медицинской литературе рассматривалось отдельно.

В числе упоминаемых авторитетов фигурируют Фишер и Сентива́ни [11, 12].

При этом Жачинский отмечает, что у вина тоже имелось немало защитников среди учёных и врачей.

Подобные рассуждения позволяют понять отношение людей раннего Нового времени к пиву как к продукту питания и возможному лечебному средству.

Однако это именно исторические медицинские представления. Утверждения о защите от подагры, укреплении здоровья или лечебном действии алкоголя нельзя принимать за современные медицинские рекомендации.

IV. Данцигское пиво: от густого сиропа до Doppel-Bier

Одним из наиболее известных пивоваренных центров балтийского региона был Данциг — современный Гданьск.

Жачинский уделяет его пиву особое внимание.

В старинных описаниях данцигское пиво представлено как напиток с выраженным вкусом, высокой плотностью и значительной питательностью. Его ценили не только как предмет торговли, но и как продукт, которому приписывали определённые лечебные свойства.

Среди упоминаемых автором медицинских свидетельств встречается ссылка на доктора Пласкокомуса из Кёнигсберга [13].

Ему приписывается высокая оценка данцигского пива по сравнению с другими прусскими и немецкими сортами. Согласно старинным представлениям, такое пиво должно было питать организм, благотворно влиять на кровь и придавать лицу здоровый румянец.

Точная идентификация имени «Пласкокомус» в данном упоминании остаётся предметом библиографической проверки.

Topenebier: пиво, которое приняли за сироп

Особенно любопытен анекдот, приведённый Жачинским.

По его рассказу, греческие и итальянские путешественники, впервые попробовавшие густое данцигское пиво, не сразу поняли, что перед ними именно пиво.

Напиток показался им настолько необычным, сладким и насыщенным, что они назвали его сиропом — syrupus.

Гости якобы просили подавать его снова и снова, пока за одним обедом не опустошили целую бочку [14].

В старинном тексте напиток фигурирует под названием Topenebier.

Этот рассказ следует воспринимать прежде всего как исторический анекдот, передающий впечатление современников от необычной плотности данцигского пива. Он не позволяет установить точную рецептуру, крепость или состав напитка.

Doppel-Bier — знаменитое двойное пиво

В источниках также встречается данцигское Doppel-Bier — «двойное пиво».

Такие названия были связаны с представлениями о повышенной насыщенности напитка и использовании большего количества зернового сырья по сравнению с обычными сортами.

Данцигское густое пиво, известное также в исторической традиции как Jopenbier, занимало особое место в пивной торговле.

Его описывали как тёмный, плотный, иногда почти сиропообразный напиток, пригодный для длительного хранения.

Жачинский сообщает о его распространении за пределами Гданьска — в том числе в Англии, Нидерландах и других европейских землях.

В исторических медицинских описаниях встречаются и весьма необычные способы употребления пива: с добавлением сахара, при простудных заболеваниях, а также в составе сложных лечебных смесей.

Упоминается даже смешивание пива со спермацетом — воскообразным веществом, получавшимся из головы кашалота, — для применения в медицине.

Сегодня подобные рецепты представляют исключительно исторический интерес.

По свидетельству Филиппа Клюверия [4], в Данциге якобы сохраняли настолько старое и густое пиво, что отдельные запасы достигали шестидесятилетней выдержки и использовались преимущественно для больных.

Это необычное сообщение требует осторожного отношения: без дополнительных свидетельств невозможно подтвердить реальный возраст таких напитков и условия их хранения.

Андреас Целлариус [15] сообщает о разнообразии данцигского пивоварения, упоминая до тридцати разновидностей пива, часть которых производилась непосредственно в пределах городских стен.

Перед нами предстаёт город с развитой пивоваренной культурой, в которой соседствовали повседневные напитки и дорогие специализированные сорта.

V. География пива: от Орши до Гданьска

Одна из наиболее интересных особенностей труда Жачинского — обилие географических названий.

Он не ограничивается общими рассуждениями о качестве пива, а перечисляет конкретные города и местности, связанные с его производством.

Это позволяет составить своеобразную историческую карту пивоварения Короны Польской, Великого княжества Литовского и соседних регионов.

Земли современной Беларуси

Орша (Oršany) и Толочин (Tołczin).

Эти населённые пункты упоминаются среди мест, известных своим пивоварением. Для истории пива на территории современной Беларуси подобные свидетельства особенно ценны: они позволяют связывать пивоваренные традиции с конкретными городами и местностями.

Слуцк (Capitanatus Sluchoviensis).

С этим регионом связан необычный рассказ о воде.

Согласно Жачинскому, слуцкая вода отличалась такими свойствами, что для приготовления хорошего пива в неё приходилось добавлять соль.

Автор связывает это с особенностями местной воды. Однако её действительный химический состав и технологическая необходимость добавления соли остаются неизвестными.

Гродно (Grodna).

Жачинский описывает различия между источниками воды на городских рынках.

По его сведениям, на Новом рынке имелось три колодца, вода которых особенно хорошо подходила для пивоварения.

На Старом рынке находились ещё два колодца, однако их вода оценивалась заметно хуже.

Это одно из наиболее интересных упоминаний о значении местного водоснабжения для исторического пивоварения.

Давид-Городок.

Окрестности этого города упоминаются в связи с плодородием земель и обилием хмеля и зерновых культур.

Подобное сочетание природных ресурсов создавало благоприятные предпосылки для местного производства пива.

Земли современной Литвы

Ковна (Каунас) и Бальвержишки.

Жачинский относит эти местности к числу территорий, где производилось заслуживающее внимания пиво.

Особенно любопытно его наблюдение о Немане.

По сообщению автора, в период так называемого цветения реки, в районе её слияния с Вилией (современная Нярис), вода временно становилась непригодной для приготовления пива и питного мёда.

Возможно, речь шла о сезонном изменении качества речной воды, но установить точную природу явления по одному историческому описанию нельзя.

Польские и другие пивоваренные центры

Жачинский приводит обширный перечень местностей, известных своим пивом.

Малая Польша и центральные области:

• Краков;
• Варка;
• Лович;
• Пшемысль;
• местность, обозначенная как Периковия, точная идентификация которой требует уточнения.

Великая Польша:

• Лвувек;
• Вронки;
• Лобженица;
• Гродзец.

Подляшье: Медзиржец.

Куявия: Быдгощ.

Добжиньская земля: Гужно.

Кашубия: Косьцежина, Пуцк, Лемборк.

Силезия: Вроцлав.

Разумеется, этот перечень не следует считать полным реестром пивоварен начала XVIII века. Он отражает прежде всего те места, которые попали в круг внимания Жачинского и использованных им авторов.

В частности, Симон Сирениус [16] высоко оценивал отдельные польские и литовские сорта пива, приписывая им освежающие, питательные и благотворные для крови свойства.

Якуб Казимеж Гаур [17] также упоминается Жачинским в связи с представлениями о лечебных качествах пива из Ловича и Джевицы.

Такие оценки показывают, насколько тесно в старинных описаниях переплетались географическая репутация напитка, его вкус и предполагаемая польза для здоровья.

VI. Цены на пиво: экономика пивной Речи Посполитой

Пивоварение было не только частью местной культуры, но и хозяйственной деятельностью, связанной с производством, продажей и налогообложением.

В труде Жачинского сохранились сведения о ценах на разные сорта пива, в том числе в Познанском воеводстве.

Согласно приводимым им данным, в 1594 году бочка лучшего пива, обозначенного как Kucz, стоила 54 гроша.

Бочка более дешёвого пива оценивалась в 40 грошей.

Для 1593 года приведены другие значения: 42 гроша за лучшее пиво и 32 гроша за худшее.

Встречается также упоминание цены в 26 ассов, однако её точное соответствие конкретной денежной и объёмной единице нуждается в дополнительном уточнении.

Таблица исторических цен на пиво

Примечание: исторические сведения о ценах приведены по материалам Жачинского. Размер бочек, состав денежных единиц и местные системы мер могли различаться.

Если условно принять вместимость пивной бочки равной 126 литрам, то стоимость литра лучшего пива по цене 1594 года составит:

54 гроша ÷ 126 литров ≈ 0,43 гроша за литр.

Для худшего пива:

40 грошей ÷ 126 литров ≈ 0,32 гроша за литр.

Это исключительно ориентировочный пересчёт, применимый при указанном допущении о вместимости бочки. Он не доказывает, что именно такой объём использовался в каждом из приведённых документов.

Поэтому делать однозначный вывод о доступности пива для всех слоёв населения было бы неправильно: для этого потребовались бы дополнительные сведения о заработках, покупательной способности денег, местных налогах и структуре потребления.

Тем не менее разница между ценами на лучшее и худшее пиво сама по себе показательна.

Она свидетельствует о существовании различий в торговой оценке напитков — вероятно, связанных с качеством, составом, плотностью, способом производства или местной репутацией сорта.

VII. Вода — важнейший ингредиент пива

Сегодня вода воспринимается как один из основных факторов, влияющих на технологию и характеристики пива.

Но и задолго до развития современной химии пивовары замечали, что вода из разных источников даёт неодинаковые результаты.

Жачинский приводит несколько особенно интересных примеров.

Слуцк: зачем в воду добавляли соль?

В Слуцке, по его сообщению, местная вода отличалась такими свойствами, что без добавления соли не удавалось сварить хорошее пиво.

Автор объясняет это чрезмерной мягкостью воды.

Подобное свидетельство представляет интерес для истории практического пивоварения, поскольку показывает: различия в свойствах воды замечали ещё до появления современных методов её химического анализа.

Вместе с тем невозможно утверждать, что слуцкая вода действительно была исключительно мягкой или что применявшаяся добавка соответствовала современным приёмам коррекции минерального состава.

Для подобных выводов потребовались бы независимые данные о воде, составе соли и самой технологии пивоварения.

Гродно: пять колодцев с разной водой

Гораздо подробнее Жачинский описывает гродненские колодцы.

По его сведениям, на Новом рынке находились три источника воды, которую считали особенно пригодной для пивоварения.

На Старом рынке имелись ещё два колодца, но их вода оценивалась хуже.

Автор объяснял различия природными условиями: прохождением воды через различные почвы и её взаимодействием с содержащимися в них веществами.

Перед нами интересный пример раннего практического наблюдения за различиями в качестве воды даже в пределах одного города.

Ковна: когда Неман «цветёт»

Ещё один пример связан с Ковной — современным Каунасом.

По сообщению Жачинского, в определённые периоды вода Немана в районе слияния с Вилией становилась непригодной для приготовления пива и питного мёда.

Автор описывает это явление как «цветение» воды.

С современной точки зрения подобные изменения могут быть связаны с сезонными биологическими процессами в водоёмах. Однако без дополнительных сведений невозможно установить, шла ли речь о водорослях, иных микроорганизмах или другом явлении.

Главное здесь — само историческое свидетельство: качество воды рассматривалось как важное условие успешного приготовления напитков.

Берёзовое пиво: необычный напиток северных земель

Жачинский также упоминает берёзовое пиво со ссылкой на Томаса Бартолина [19].

В качестве сырья для такого напитка использовался берёзовый сок.

В старинной медицинской литературе ему приписывали свойства, связанные с предотвращением образования камней в организме, вероятно, мочевых.

Эти представления не следует воспринимать как доказанные лечебные эффекты.

Тем не менее само упоминание берёзового пива интересно как свидетельство разнообразия напитков северной Европы и использования местного растительного сырья.

VIII. Пиво и папа Климент VIII: исторический анекдот

Завершим наше путешествие по пивной истории Речи Посполитой необычным сюжетом.

В материалах, связываемых с трудом Жачинского, встречается рассказ о папе Клименте VIII.

Согласно этой истории, будущий понтифик ещё в бытность кардиналом познакомился с польским пивом и настолько полюбил напиток, что впоследствии якобы распорядился пригласить в Рим пивоваров из польских земель.

В библиографии исследования этот рассказ связан с именем Войцеха Рощишевского [18].

Однако здесь необходима существенная оговорка.

Упомянутое произведение Рощишевского посвящено религиозной полемике. Непосредственное подтверждение истории о приглашении пивоваров в Рим по этому сочинению пока не установлено.

Поэтому рассказ о Клименте VIII следует рассматривать как неподтверждённое историческое предание, а не как достоверно установленный факт.

Тем не менее само существование подобных сюжетов в пивной исторической традиции интересно: они демонстрируют, насколько высокой могла быть репутация отдельных польских сортов пива в представлениях последующих поколений.

Заключение: зерно, культура и память о пивоварении

Пиво в истории Речи Посполитой было гораздо большим, чем просто напитком.

Оно связывало сельское хозяйство и ремесло, городскую экономику и международную торговлю, природные ресурсы и повседневную культуру.

Для его изготовления требовались зерно, вода, хмель и мастерство пивовара. На результат влияли местные условия, сырьё, технология и традиции производства.

В труде Габриэля Жачинского перед нами возникает широкая география пивоварения — от Гданьска и Кракова до Вильны, Гродно, Слуцка и Орши.

Мы узнаём о сортах пива, которыми гордились города, о ценах на зерно и готовую продукцию, о различиях в качестве воды, о густом данцигском Doppel-Bier и о многочисленных представлениях врачей относительно действия пива.

Разумеется, энциклопедия 1721 года не может заменить современные исторические исследования. Некоторые её сведения требуют дополнительной проверки, а описания лечебных свойств и необычных случаев отражают знания и убеждения своего времени.

Но именно в этом заключается значительная часть её ценности.

Жачинский сохранил для нас свидетельства о мире, в котором пивоварение было тесно связано с природой, хозяйством и культурой различных народов.

И если питной мёд в старинной литературе нередко представал символом роскоши и длительной выдержки, то пиво — напитком городов, сельских хозяйств, ремесленников и торговых путей.

Спустя три столетия эти свидетельства позволяют не только узнавать историю пивоварения Речи Посполитой, но и по-новому смотреть на традиции производства пива на территории современной Беларуси.

Приложение. Исторические меры зерна и пива

При изучении старинных пивоваренных источников постоянно встречаются названия мер, которые сегодня почти вышли из употребления: ласт, корец, модий, гарнец, конгиус, долий и другие.

Для правильного понимания исторических цен необходимо учитывать, что до распространения метрической системы эти единицы не имели универсального значения. Вместимость одноимённых мер различалась в зависимости от города, региона, эпохи и измеряемого товара.

Поэтому все приведённые ниже пересчёты следует рассматривать как ориентировочные.

Ласт (łaszt, Last)

Крупная торговая мера, применявшаяся прежде всего для измерения зерна и других сыпучих товаров.

В исторической гданьской системе один ласт зерна мог соответствовать приблизительно 3282–3284 литрам, или около 3,28 м³.

Ласт использовался при оптовой торговле и перевозке зерна через балтийские порты.

Жачинский приводит цены на зерно, выраженные именно в ластах, в том числе для Гданьска начала XV века.

Однако в разных местностях и для разных товаров величина ласта могла отличаться.

Тонна и долий (tonna, dolium)

Эти латинские термины обозначали бочки или крупные ёмкости для хранения и перевозки продуктов.

Они использовались при учёте пива, вина, масла и других товаров.

Для отдельных видов гданьского пива известны бочки вместимостью около 126 литров.

Однако это значение не было общим стандартом для всех городов и эпох. Исторические бочки могли существенно различаться по размеру.

Поэтому в документах, где указана цена за tonna или dolium, точный объём следует определять по конкретной местной системе мер.

Медимн (medimnus)

Античная мера объёма сыпучих продуктов, прежде всего зерна.

Классический аттический медимн составлял приблизительно 52 литра.

В латинских исторических текстах слово medimnus могло использоваться для обозначения или приблизительного сопоставления местных зерновых мер.

В частности, Жачинский приводит упоминание medimnus vulgo coretus, связывающее медимн с корцем.

Однако это не означает, что каждый польский корец был в точности равен древнегреческому медимну.

Корец (korzec, coretus)

Одна из основных мер объёма зерна на польских и литовских землях.

Корцы использовались при продаже ржи, пшеницы, ячменя, овса и другой сельскохозяйственной продукции.

Их вместимость зависела от местной системы измерения.

Например, гданьский корец в одной из исторических систем составлял около 54,7 литра.

В других городах и регионах объём мог быть иным.

Следовательно, при изучении архивных документов нельзя автоматически переводить все упоминания корца в одинаковое количество литров.

Модий (modius)

Древнеримская мера объёма сыпучих продуктов.

В классической римской системе модий составлял приблизительно 8,7 литра.

Однако латинское слово modius в средневековых и ранненововременных документах могло употребляться применительно к различным местным мерам.

Поэтому для данных о ценах на зерно в Пруссии XVI века перевод модия в современные литры требует дополнительного обоснования.

Касула (casula)

Редкое обозначение, встречающееся в исторических записях о зерне, в частности в сочетании casula siliginis — «касула ржи».

Точное значение этой меры и её соотношение с другими единицами остаются неустановленными.

Без дополнительной документальной проверки невозможно достоверно определить её объём в литрах.

Хор (chorus)

Название меры, встречающееся в исторических текстах применительно к овсу — chorus avenae.

В одном из приводимых свидетельств упоминается стоимость такой меры овса в один грош.

Однако точная вместимость chorus неизвестна.

Приравнивать её к корцу или другому определённому объёму без дополнительных источников было бы неправильно.

Вертель (wiertel, Wertel)

Название меры, происходящее от слова «четверть».

В отдельных местных системах вертель составлял одну четверть корца.

Следовательно, его объём зависел от вместимости самого корца.

При условном корце в 55 литров четверть составляла бы 13,75 литра, но это не универсальное значение для всех исторических документов.

Конгиус (congius)

Древнеримская мера жидкостей, составлявшая приблизительно 3,27 литра.

В старинных латинских текстах конгиус использовался также для обозначения или сопоставления местных мер напитков.

Жачинский приводит связь между конгиусом и местной мерой rozmiar, применявшейся при торговле пивом.

Однако фактическая вместимость такого местного «розмяра» требует отдельного подтверждения.

Гарнец (garniec)

Традиционная мера жидкостей и сыпучих продуктов, широко применявшаяся в Польше и Великом княжестве Литовском.

Вместимость гарнца существенно различалась.

Для примера, в известных исторических системах встречались следующие значения:

• Краковский гарнец — около 2,75 литра.
• Литовский малый гарнец — около 2,82 литра.
• Варшавский гарнец — около 3,77 литра.

Эти величины относятся к определённым местным или более поздним стандартизированным системам и не должны автоматически переноситься на все документы XVI–XVII веков.

Секстарий (sextarius)

Древнеримская мера объёма, составлявшая приблизительно 0,546 литра.

Один римский конгиус включал шесть секстариев.

В старинной литературе секстарий мог использоваться как мера объёма напитков, а также для образных сравнений.

В одном из описаний данцигского пива он фигурирует при сопоставлении питательности разных напитков.

Почему важно учитывать исторические меры?

Если старинный документ сообщает, что бочка пива стоила 54 гроша, для вычисления цены за литр необходимо знать фактическую вместимость именно этой бочки.

Та же проблема возникает при изучении количества зерна, затраченного на варку, производительности пивоварен и объёмов торговли.

Ошибочный пересчёт исторических единиц способен существенно исказить представление о цене, крепости и масштабе производства напитков.

Поэтому при реконструкции пивоварения прошлых столетий важно сохранять оригинальные названия мер, указывать их местное происхождение и отделять документально подтверждённые значения от приблизительных оценок.